Сергей Воронин “Ненужная слава” (повесть) – глава 2 (1974 г.)

2

Главы повести –  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10 

С этого вечера Катюша стала думать о Малахове. Не раз она ругала себя за то, что так сурово с ним обошлась. Особенно тяготила ее неизвестность. Что с ним? Где он?
И вдруг получила письмо с номером полевой почты. Так и не отдохнув после госпиталя, он ушел на фронт.
И оттуда писал о том, что любит ее и, пожалуй, к лучшему, Что не остался в Селяницах. Но она должна непременно ему отвечать. Или уж так не люб, что и ответа недостоин? Может, ее тревожит Олюнька, так пусть не думает— она ему будет как дочь. Не обидит.
Письмо было написано твердым почерком. В конце стояло «с приветом» и подпись, круто идущая вверх.
Катюша несколько раз перечитала письмо. Теперь, когда Малахова не было, поняла, какой это мужественный, открытый человек. Она боялась, думая: что, если за этот месяц, который бы должен Малахов прожить у нее, он погибнет там, на войне? Все это время жила неспокойно, с нетерпением ожидая от него писем, аккуратно на них отвечая, ни слова не говоря в ответ на его любовь. Ничего не обещала в будущем, желала лишь одного ему—жизни. А Малахову и этого было достаточно, чтобы с еще большим жаром писать ей о своей любви. Она терялась от таких признаний. В ее письмах сначала робко, потом все сильнее зазвучала любовь, пока наконец она не написала, что ждет его, встретит с радостью — лишь бы скорее кончилась война.
Но этому предшествовало одно обстоятельство. В письмах Малахов нередко упоминал свою мать, говорил, что пишет ей о Катюше. И она решила съездить к матери, поговорить с ней и разом покончить все свои терзания и сомнения. Если вправду он пишет матери, то это всерьез любовь, и тогда будь что будет, но она ответит ему согласием. И, выговорив у председателя отпуск, определив Олюньку к соседям, поехала на Алтай.
Мелькали за окном леса, деревья водили на равнинах хороводы, грохотали под вагоном мосты. Пришли и остались позади Уральские горы, потянулись унылые степи. Катюша ко всему, что было за окном, относилась безучастно, и чем дальше уезжала, тем больше задумывалась и уже глупостью считала всю эту поездку.
Приехала она на шестые сутки. Как и на всех станциях, так и на этой было полно народу. Люди спали на лавках, на полу, и сидя и разметавшись, и с детьми и без детей, и горожане и деревенские. И все куда-то ехали, измученные войной, одетые кое-как. «И чего я поехала?— в сотый раз, осуждая себя, думала Катюша.— Лучшего часа не могла найти, как только теперь. И зачем мне с матерью его встречаться? Будто не знаю, как свекрови дорожат сыновьями. А тут — нате, возьмите невестку разведенную, да еще с дочерью».
И все-таки пошла. По обе стороны от нее лежали просторные долины — им не было края. А дальше, в синем дыму, виднелись горы. Навстречу Катюше попался человек на мохнатой лошаденке, в войлочном треухе и пестром стеганом халате. За ним ехала на такой же низкорослой лошаденке женщина и курила трубку. «Господи, какие люди-то диковинные»,— подумала Катюша, шагая по сухой, крепкой дороге, и на сердце стало еще тоскливей.
Но деревня оказалась русской, бревенчатой, с прогонами меж домов, с широкой улицей, поросшей зеленой травой, с собаками, лаявшими из подворотен. Повеяло родным.
После недолгих поисков ей удалось найти дом Малаховых, крепкий пятистенок, обнесенный забором. Лохматый пес, громыхая цепью, молча рванулся к ней, но цепь не допустила, и тогда он начал, хрипя с придыхом, лаять и вставать на задние лапы.
Из хлева выглянула высокая старая женщина. Она пытливо посмотрела на Катюшу. Много в войну развелось беженцев. Их звали эвакуированными. Они меняли одежду на хлеб, на картофель, на масло. Обычно входили во двор, застенчиво улыбаясь, спрашивали, не надо ли туфель или костюма. Матери Малахова ничего не было нужно. Не до того, когда два сына на фронте, а третий лежит в земле. Но так, ни с чем, этих людей она не отпускала. Звала в избу. Кормила. Думала, что ее доброта может уберечь сынов от смерти.
Эта женщина, что шла ей навстречу, не производила впечатления беженки.
— Здравствуйте! — громко сказала женщина и открыто посмотрела яркими синими глазами.
— Здравствуй,— выжидающе ответила мать Малахова и подумала: «Эки глазища красивые».
— Не будет ли водицы?— попросила Катюша.
— Как не быть,— ответила хозяйка и провела в дом.
Катюша пила и как бы пустым взглядом осматривала кухню. Тут ничего интересного не было. Такая же громадная русская печь, как и в ее доме. Лавка вдоль стены. В открытую дверь видна часть горницы. Над постелью висит коврик.
— Притомилась я,— просто сказала Катюша.— В поезде теснота, продуху нет.
— Откуда ты?
— С Волги.
— С Волги?— оживилась хозяйка, и ее суровое лицо помягчело.— Там сынок мой младший в госпитале лежал.— Несколько секунд слабая улыбка теплилась на ее морщинистых губах.
— Тихо-то как у вас,— сказала Катюша.
— Дождись вечера — шумно будет. Ребятишки из школы понабегут, невестки с поля явятся…
— А сыны-то, верно, на войне?
— Где же им еще быть. Да вот… убили,— хозяйка заплакала.
— Убили? Какого же?—дернулась к ней Катюша и, услышав: «Старшего», облегченно вздохнула.
Это не ускользнуло от матери.
— Иди-ка сюда.— Она прошла в горницу.— Вот он.— показала она Катюше большой портрет старшего сына.
Из черной рамы глядел веселый человек, очень похожий на хозяйку. «А еще говорят, кто в мать уродился, тому счастливому быть»,— подумала Катюша.
— А это мои младшие…
Василий! Здесь он был моложе, чем она его знала, в простой косоворотке, открыто глядевший на нее.
— Хорошие сыны у вас. Дай им бог жизни и здоровья.
— Да уж только бы жизни. О здоровье и не говорю,— ответила мать.— Петр-то ничего: в час добрый сказать, даже и раненный не был. А Васенька два раза в госпитале лежал. Спасибо одной женщине, все медом кормила его.— Хозяйка пытливо взглянула на гостью.
Катюша не выдержала ее взгляда и, покраснев, опустила голову.
— Пишет он?— в замешательстве спросила она.
— Пишет,— усмехнулась мать Малахова. Теперь ей все было ясно. Перед ней стояла та самая синеглазая, о которой чуть ли не в каждом письме писал Василий. И, по-бабьи хитрая, она приехала что-то выведать у нее.— Пишет. И про тебя пишет.
Катюша совсем смешалась.
— И не стыдно тебе, милая, так в мой дом входить?— с мягким укором сказала хозяйка.
Сутки провела Катюша в доме Малаховых. Она все рассказала о себе, о своем неудачном замужестве, о письмах Василия.
— И вот все думаю и не знаю, что ему сказать.
— Кто загодя думает о вечере, коли день не прожит? Мы с тобой говорим о нем, а там, не дай бог, может, в крови он лежит… Ничего не убудет с тебя, если б и не любила, а про свою любовь написала,— с обидой в голосе, что ее сын не люб этой женщине, сказала мать Малахова.
…Прошло лето. Посыпали осенние дожди. Все короче становились дни. Все длиннее ночи. Ударили морозы. За-метелило. И снова явилась весна, с теплыми дождями, с перелетными птицами, с ландышами и верой во все хорошее. Это была последняя весна тяжелой войны. Она принесла победу. Долго, годами сжатые тревогой, людские сердца раскрылись в эту весну. И все, что было самого хорошего, любящего, чистого в людях, устремилось навстречу друг другу. Женщины плакали от счастья, обнимались. Мальчишки носились по деревне с криками «кончилась война!». Старики расправили согнутые спины. Старухи, слушая радио, благодарно смотрели на иконы и крестились.
Начали возвращаться домой фронтовики.
— К Силантьевым приехал!
— Прохоров прибыл! Свешников явился!
В пропахших потом гимнастерках, позвякивая орденами и медалями, гордые и простые, ходили победители по Селяницам. А с ними рядом — их жены, самые счастливые в мире.
Но чем больше появлялось фронтовиков, тем тревожнее становилось на сердце у Катюши. Ей все казалось, что Малахов не приедет. Теперь она любила его. И потому, что любила, не верила в их встречу. Что-то непременно должно помешать им.
Еще раз отшумела на деревьях листва и усыпала землю. Ушел с полей послевоенный урожай в амбары.
Малахов приехал зимой, когда Волга была скована льдами. По дорогам тянулись обозы. Большое спокойное небо обнимало белую землю. И с этого неба по-зимнему ярко светило солнце, заставляя жмуриться от снежного блеска.
Дома никого не было. На дверях висел тяжелый черный замок. Малахов, с удовольствием слушая поскрипывание снега под сапогами, зашагал на ферму.
В длинном полутемном помещении, словно медицинские сестры, в белых халатах ходили доярки. В стороне у столика сидела Катюша, в ватнике, повязанная косынкой.
— Здравствуй, Катя,— вставая во весь рост перед своей любовью, сказал Малахов.
Катюша охнула и безмолвно поднялась.
— Как сказал, так и сделал. Прибыл!
Его широко расставленные глаза светились все так же счастливо.
— Вася!..— только и могла сказать Катюша.
Он протянул ей руки.
Доярки смотрели на них. Анисья Чурбатова, поводя толстыми плечами, прошла мимо.
— Капитан!— восхищенно шептала она дояркам.
— Пойдем домой,— тихо сказала Катюша.
И всю дорогу до дома она то отворачивалась, стесняясь на него смотреть, то улыбалась, по-девичьи краснея.
Она не сразу открыла замок. Задержалась в сенях, пропустив Малахова. И как только вошла, так и остановилась у порога.
Малахов поднял ей голову. Поцеловал в бессильные, раскрытые губы. Он слышал, как часто и сильно бьется ее сердце, и все крепче обнимал, заглядывая в самую синеву тревожных глаз.
В сенях хлопнула дверь. Катюша отшатнулась от Малахова. Поспешно поправила волосы…
Запыхавшаяся, красная от мороза, вбежала Олюнька. Она бросила сумку на скамейку и тут же нахмурила свои реденькие брови, увидав незнакомого высокого военного. И вспомнила:
— Дяденька Вася!
Малахов схватил ее за худенькие плечи, поднял к самому потолку.
— Как же ты выросла, Олюнька! Как выросла! Я бы тебя и не узнал.
— А я вас узнала!— радостно закричала Олюнька.— Как вошла, так и узнала!
— Ну, за то, что сразу меня узнала, надо тебе сделать подарок.— Малахов достал из чемодана большую куклу с закрывающимися глазами, в роскошном платье и настоящих кожаных туфлях.
Олюнька так и замерла от восторга. Несколько раз порывалась взять куклу и не решалась. Наконец схватила, прижала к груди и заметалась по комнате. С завистью глядела она, как у других приезжали отцы с фронта, одаривали своих ребят, и только ей не от кого было ждать подарка. Она никогда не видала отца.
— Мам, теперь дяденька Вася от нас не уедет? Он с нами будет жить?
Катюша взглянула на Малахова, улыбнулась:
— С нами.
Олюнька захлопала в ладоши.
— Если бы ты знала, как я рад, что вижу тебя,— говорил на кухне Малахов Катюше.— Что такое ты со мной сделала, не пойму.
Она ласково коснулась его руки.
— Ты-то любишь меня?
— Люблю, Вася…
Малахов радостно засмеялся:
— Давай завтра запишемся и отгуляем свадьбу.
— Уж больно ты скоро, Вася. Где же за один день управиться? — Она нерешительно потрепала его жесткие волосы.
— Я уж сколько жду!
— И еще недельку подождешь…
Малахов прошел в горницу. Катюша постояла в раздумье, затем сняла с постели пуховик, одеяло, подушку. Перенесла в кухню. Здесь будет Василий спать. А для себя и дочки приготовила на кровати.

 

Олюнька лежала в постели. Обрадовалась, когда к ней легла мать. Засучила ногами. Они у нее были холодные, как ледяшки.
— Маменька, погрей.
Она уснула быстро, свернувшись калачиком.
Было темно и тихо. Но Катюша знала, что Малахов не спит и, наверно, вот так же, как она, беспокойно прислушивается к каждому шороху. И вдруг посветлело. Это вышла из-за облака луна и залила зеленоватым светом, словно водой, всю комнату. Катюша лежала не шевелясь. Боялась, что Василий подойдет к ней.
Но Малахов не подошел. И за это она ему была благодарна. Легко и весело металась утром по кухне. Накрывала на стол. Провожала Олюньку в школу.
Через неделю, как и было задумано, сыграли свадьбу.

Главы повести –  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10 

Из книги: Воронин С.А. “Родительский дом”. Повести и рассказы. М., “Современник”, 1974 г.

Сергей Воронин
(Visited 4 times, 1 visits today)

Прочитайте ещё...

  • Сергей Воронин “Прощание на вокзале” (1974 г.)Сергей Воронин “Прощание на вокзале” (1974 г.) Прощание на вокзале рассказ Варвару Николаевну провожали родственники— сестры, их дети и зять-художник, муж одной из сестер. Это с одной стороны, с другой — товарищи по работе, по […]
  • Сергей Воронин “Наш дом” (1974 г.)Сергей Воронин “Наш дом” (1974 г.) Наш дом рассказ — До свидания,— сказала Анна Николаевна, и на глазах у нее блеснули недоплаканные, еще не последние слезы. — Счастливого пути,— живо ответил ей новый хозяин ее […]
  • Сергей Воронин “Гантиади” (1974 г.)Сергей Воронин “Гантиади” (1974 г.) Гантиади рассказ Так вот оно какое, Черное море! Громадное, с зеленой водой, с белыми вспышками солнца на волнах, с горячим галечным берегом, с дельфинами — они эластично врезались в […]
  • Сергей Воронин “Встреча на Унге” (1974 г.)Сергей Воронин “Встреча на Унге” (1974 г.) Встреча на Унге рассказ Вот уже пять дней они живут в болоте. Без костра. Без палаток. Они уже не разговаривают друг с другом, и не потому, что перессорились, как это случается, когда […]
  • Сергей Воронин “В ее городе” (1974 г.)Сергей Воронин “В ее городе” (1974 г.) В ее городе рассказ Это у него уже вошло в привычку: по утрам, после зарядки, принимать холодный душ, докрасна растирать махровым полотенцем располневшее тело и, полулежа в удобном […]
  • Сергей Воронин “Наедине” (1974 г.)Сергей Воронин “Наедине” (1974 г.) Наедине рассказ — Не ездил бы... Будет гроза.— В ее голосе звучала тревога. Весь день стояла томящая жара. Было душно. Было душно даже и теперь, в этот вечерний час. — Да нет, не будет […]
  • Сергей Воронин “Серебряное пятно” (1974 г.)Сергей Воронин “Серебряное пятно” (1974 г.) Серебряное пятно рассказ Чаек не видно, и ничего не видно: ни берегов, ни маяков, одна вода, беспредельная, во все стороны. Не надо большого воображения, чтобы представить себе море, […]
  • Сергей Воронин “В островах” (1974 г.)Сергей Воронин “В островах” (1974 г.) В островах рассказ Острова видны с берега только в ясную погоду. Тогда они кажутся ставшими на якорь военными судами — узкие лолоски с неровными очертаниями поверху. Вблизи неровные […]
  • Сергей Воронин “Новый егерь” (1974 г.)Сергей Воронин “Новый егерь” (1974 г.) Новый егерь рассказ На станции их встретил егерь, рослый мужик с бородой и без усов. Он помог погрузить вещи на телегу, усадил Клавдию Алексеевну и легонько тронул вожжами лошадь. […]
  • Сергей Воронин “Чудной” (1974 г.)Сергей Воронин “Чудной” (1974 г.) Чудной рассказ На деревне шло гулянье: праздновали осеннего спаса. Пели, плясали, пировали. В доме Ивана Кочурина было тихо, жена еще с вечера ушла в соседнее село, к своим, и он остался […]
  • Сергей Воронин “Прощание с лесом” (1974 г.)Сергей Воронин “Прощание с лесом” (1974 г.) Прощание с лесом рассказ Анатолию Ивасенко Весь август и сентябрь в лесу не умолкали голоса. Грибники целыми корзинами таскали белые и подосиновики. И никто уже не считал на штуки — […]
  • Сергей Воронин “За второй скобкой” (1974 г.)Сергей Воронин “За второй скобкой” (1974 г.) За второй скобкой рассказ Мне бы с самого начала отказаться: нет, нет, мол, я один езжу, не люблю, когда мне мешают,— и все было бы как надо. Так нет, обязательно нужно быть добреньким. […]
  • Сергей Воронин “Времена жизни” (1974 г.)Сергей Воронин “Времена жизни” (1974 г.) Времена жизни рассказ Каждое утро, когда я просыпаюсь и подымаю сделанную из деревянных полосок желтую штору, всякий раз вижу ее. Высокая, стройная, она всегда перед моим окном. В […]
  • Сергей Воронин “Будьте счастливы!” (1974 г.)Сергей Воронин “Будьте счастливы!” (1974 г.) Будьте счастливы! рассказ В этом большом городе, где было громадное количество тяжелых многоэтажных домов, где в величественном спокойствии давным-давно замерли великолепные соборы, где […]
  • Сергей Воронин “Что с вами?” (1974 г.)Сергей Воронин “Что с вами?” (1974 г.) Что с вами? рассказ У меня дом уже был построен, когда появился этот человек. Лет пятидесяти семи. Был он не толст, но вял. И лицо у него было вялое. Обычно люди с такими лицами не […]