Сергей Воронин “Иван Куличок” (1974 г.)

Иван Куличок

рассказ

Иван Куличок, демобилизованный по возрасту, приехал домой.
Было морозное уральское утро. Крупные звезды ярко мерцали над черными хребтами гор. Луна, окруженная дымчатым ореолом, стояла над уснувшим поселком.
Куличок дождался, пока скрылся за поворотом красный огонек последнего вагона, и свернул с железнодорожного полотна, на дорогу к леспромхозу.
Когда молодые солдаты мечтали о возвращении домой, о радости свидания с женой, Иван Куличок, слушая их, улыбался, но не говорил ни слова. Встреча с женой не вызывала у него особенной радости. Прелесть возвращения для него была не в этом. Его радовали дом, хозяйство, отдых, переполох, какой поднимется среди соседей, когда он придет домой, шумная застольная встреча, бесконечные расспросы — где бывал, что видал? Но больше всего порадовала бы широкая, быстрая Косьва. Он как наяву видел: лунная ночь, на носу лодки пылает береста, он стоит, сжимая в руке острогу и зорко вглядывается, не покажется ли где спящая в зарослях тины аршинная щука.
Сколько было ругани с женой из-за рыбной ловли!
— Другие-то не в пример тебе — кто председатель, кто бригадир в колхозе, а ты все как дите… — говорила жена.— Срам на тебя смотреть.
— Ты, Прасковья, зря болтаешь, потому как одно другому не помеха. В колхозе я не хуже других.
— Ишь ты,— презрительно усмехалась жена,— работничек…
Куличок шел вдоль забора, по узкой колее электровоза. Снег, выпавший недавно, не успел слежаться, и сапоги ежеминутно застревали между шпалами. Это раздражало Ивана, как раздражал и неотвязно тянувшийся вдоль всего пути забор, как раздражала и узкоколейка, не выпускавшая его из своей полосы, потому что по обеим сторонам от нее лежали канавы и идти там было еще труднее.
— У, черт! — вполголоса выругался, споткнувшись, Иван Куличок и, подумав о жене, выругался еще раз: — У, черт!
За четыре года войны он научился уважать себя. Уже то обстоятельство, что он имел две медали «За отвагу», наполняло его гордостью.
«Какое она может обо мне понятие иметь, если дальше дома носа не казала, ешьте-заешьте!— рассуждал он сам с собой.— Нет, брат, я такое повидал, что теперь тебя не испугаюсь… С первого часа поведу себя повелительно».
Ему наконец надоело идти по узкоколейке, и, спрыгнув в сторону, он направился вдоль канавы. Когда Куличок остановился у ворот и, запустив руку в лазейку, отодвинул щеколду, настроение у него было совсем боевое.
Во дворе все было по-прежнему, на своих местах. Всюду лежал снег: и на земле, и на рябине со скворечником, и на перилах крыльца. Так же чернела навозная куча, и белесый пар поднимался от нее в морозное утро. Иван Куличок решительно прошел к хлеву, потрогал тяжелый замок, прислушался. Из хлева доносилось мерное дыхание пережевывающей корм коровы.
Чем-то несказанно приятным повеяло на Куличка, но он тут же пересилил себя и стремительно поднялся на крыльцо. Постучал сначала кулаком, потом ногой. И сразу же, будто его ждали, скрипнула дверь и в сенях раздался голос жены:
— Кого носит?
— Открывай! — тонко крикнул Куличок.— Это я!
— Никак Иван?
— Открывай, говорю. Должна по голосу знать.
— Ах ты батюшки,— засуетилась Прасковья.— Уж и не чаяла…
Она раскрыла обе половинки двери и появилась на пороге — в валенках, в коротком, накинутом на плечи полушубке, простоволосая:
— Ива-ан!
Куличок стоял неподвижно. Чуть откинув голову, он всматривался в белевшее лицо жены. Ему была приятна та радость, с которой встречала его жена, но он сдерживал себя.
— Да входи, чего ты стоишь-то!— Прасковья протянула обе руки. Иван сунул ей вещевой мешок и боком прошел в избу.
— Вздуй огонь!
— Да дай хоть поздороваться-то…
Прасковья обхватила его голову, припала к нему, заплакала. Опять что-то теплое и приятное охватило Ивана: «Ишь, плачет, рада, стало быть…»
— Ну, будет.— И отстранился.
Прасковья утерла глаза тыльной стороной ладони и, вздохнув, направилась к печке.
Иван сбросил шинель, закинув ногу за ногу, закурил. Он смотрел на хлопотавшую возле печки жену. Розовое пламя ложилось отсветом на ее лицо. Он снова видел плотно поджатые губы. Могуче шевелились покатые плечи. Теплота, появившаяся было в груди Куличка, исчезла.
Вспомнилось, как его отец, маленький и остролицый, приехал однажды из Соликамска и, взяв Ивана, тогда еще молодого парня, за плечо, торжественно сказал, подражая священнику из Верхней Губахи:
— Сын мой! Приискал я тебе нареченную. Кротка и послушна, аки агница… — Он помолчал, подыскивая церковные слова, но не нашел и закончил просто: — На всю жизнь хватит!
Неделю спустя Иван, узкоплечий и маленький, похожий на подростка, стоял в церкви в длиннополом черном пиджаке, гладко причесанный на прямой пробор, рядом с крупной, пышнотелой, на целую голову выше, Прасковьей. Ему было стыдно — он слышал за спиной обидные смешки и совсем расстроился, увидав широкую улыбку дьякона. В эту минуту Куличок дал себе слово избить Прасковью. И на свадьбе, захмелевший, он вдруг вскочил со скамьи, ударил каблуками, взмахнул рукой и качнулся в сторону невесты. Прасковья только чуть-чуть подняла брови — густые, черные, словно намазанные углем,— и, легко перехватив руку мужа, несильно потянула его к себе.
Куличок упал ей на грудь.
— Не озоруй,— тихо сказала она,— ишь ты!
Гости засмеялись, загалдели и стали кричать «горько». Прасковья отняла от своей груди голову Ивана и деловито поцеловала его в губы.
И так повелось. Что бы ни захотел сделать Иван, Прасковья всегда делала по-своему. Она никогда не ругалась, а спокойно говорила: «Ишь ты…» Если он был пьян, насильно раздевала его, укладывала спать.
Иван Куличок порывисто вскочил с лавки и, смяв ногой цигарку, подошел к жене.
Прасковья медленно повернула голову от печи, внимательно посмотрела на мужа:
— Устал, поди.— И улыбнулась.
— Молчок! — тонко выкрикнул Иван. Он круто повернулся и отошел к окну.
Прасковья опять вздохнула.
Закипел самовар. На столе появилась бутылка и нарезанная тонкими ломтиками редька, круто посыпанная солью. Иван оживился. Это была его любимая закуска. Налив в стаканы водку, он чокнулся с женой:
— Потому как я вернулся живым, буду гулять, отдых иметь.
— Со свиданием, значит,— кротко ответила Прасковья.
Глаза ее светились улыбкой, но губы вдруг дрогнули. Поставив стакан обратно на стол, Прасковья опустила голову.
— Не порть встречу!— тонко вскрикнул Иван.— Будем живы! — И залпом выпил водку.— Сказал, буду гулять. Точка!
— Да господи, я разве что говорю? Гуляй.
— То-то…
Он съел кусок редьки. С удовольствием заметив, что Прасковья послушна, решил: если впредь не давать ей послабления, жизнь, пожалуй, будет хороша.
— Сергей Савельев жив?
— А как же, вспоминал тебя, бригадиром, говорит, буду назначать Ивана Васильевича — тебя то есть.
— Хм… А Петр Силантьев?
— На ноги жалится, а так ничего. В нонешнем году много рыбы поймал.
— Ладно. Свижусь. Посплю и свижусь с ним. Баньку сготовь. Слышь? Баньку спроворь без промедленья!
Лежа в постели, Иван Куличок еще раз подумал, как это он ловко укротил жену, и задумался: уж не слишком ли круто с ней обошелся? В конце концов Прасковья — молодец баба: хозяйство в порядке, в избе чисто, приветливая стала.
А Прасковья, убрав со стола посуду, подсела к мужу и неожиданно погладила его по голове.
Потом она внимательно посмотрела ему в глаза и опять заплакала. Плача, стала рассказывать, как ей было тягостно жить одной, как она по целым ночам не спала.
— Ведь ты один у меня. Что я без тебя-то? Ох, как боялась, а ну принесут… похоронную.— Прасковья всхлипнула.— Самый ты сердешный мне…
Она говорила негромко, все гладя мужа по голове, и чем больше говорила, тем больше себя чувствовал Иван в чем-то виноватым перед ней.
— Ты того… брось,— все еще продолжая бороться с собой, сказал он, но голос прозвучал мягко, и жена почувствовала в нем ласку.
— Желанный ты мой, родимый!
Она его называла ласково, как никогда в жизни не называла. Ивану стало жалко ее.
Он представил, как вставала она чуть свет и ложилась затемно с одной мыслью — о нем, как ждала его…
— Ах, ешьте-заешьте! — вконец растроганный, воскликнул Куличок и, обняв голову жены, прижал ее к своей щеке. И ему стало досадно на себя. Разве так надо было встретиться?! Да хоть бы расцеловаться-то с ней по-хорошему! Ах ты!.. Он даже прослезился.
А за окном уже начинался ясный, морозный день, когда снег становится розовым и дым из труб поднимается прямо к небу.

 

 

Из книги: Воронин С.А. “Родительский дом”. Повести и рассказы. М., “Современник”, 1974 г.

Сергей Воронин
(Visited 10 times, 1 visits today)

Прочитайте ещё...

  • Сергей Воронин “Прощание на вокзале” (1974 г.)Сергей Воронин “Прощание на вокзале” (1974 г.) Прощание на вокзале рассказ Варвару Николаевну провожали родственники— сестры, их дети и зять-художник, муж одной из сестер. Это с одной стороны, с другой — товарищи по работе, по […]
  • Сергей Воронин “Наш дом” (1974 г.)Сергей Воронин “Наш дом” (1974 г.) Наш дом рассказ — До свидания,— сказала Анна Николаевна, и на глазах у нее блеснули недоплаканные, еще не последние слезы. — Счастливого пути,— живо ответил ей новый хозяин ее […]
  • Сергей Воронин “Гантиади” (1974 г.)Сергей Воронин “Гантиади” (1974 г.) Гантиади рассказ Так вот оно какое, Черное море! Громадное, с зеленой водой, с белыми вспышками солнца на волнах, с горячим галечным берегом, с дельфинами — они эластично врезались в […]
  • Сергей Воронин “Встреча на Унге” (1974 г.)Сергей Воронин “Встреча на Унге” (1974 г.) Встреча на Унге рассказ Вот уже пять дней они живут в болоте. Без костра. Без палаток. Они уже не разговаривают друг с другом, и не потому, что перессорились, как это случается, когда […]
  • Сергей Воронин “В ее городе” (1974 г.)Сергей Воронин “В ее городе” (1974 г.) В ее городе рассказ Это у него уже вошло в привычку: по утрам, после зарядки, принимать холодный душ, докрасна растирать махровым полотенцем располневшее тело и, полулежа в удобном […]
  • Сергей Воронин “Наедине” (1974 г.)Сергей Воронин “Наедине” (1974 г.) Наедине рассказ — Не ездил бы... Будет гроза.— В ее голосе звучала тревога. Весь день стояла томящая жара. Было душно. Было душно даже и теперь, в этот вечерний час. — Да нет, не будет […]
  • Сергей Воронин “Серебряное пятно” (1974 г.)Сергей Воронин “Серебряное пятно” (1974 г.) Серебряное пятно рассказ Чаек не видно, и ничего не видно: ни берегов, ни маяков, одна вода, беспредельная, во все стороны. Не надо большого воображения, чтобы представить себе море, […]
  • Сергей Воронин “В островах” (1974 г.)Сергей Воронин “В островах” (1974 г.) В островах рассказ Острова видны с берега только в ясную погоду. Тогда они кажутся ставшими на якорь военными судами — узкие лолоски с неровными очертаниями поверху. Вблизи неровные […]
  • Сергей Воронин “Новый егерь” (1974 г.)Сергей Воронин “Новый егерь” (1974 г.) Новый егерь рассказ На станции их встретил егерь, рослый мужик с бородой и без усов. Он помог погрузить вещи на телегу, усадил Клавдию Алексеевну и легонько тронул вожжами лошадь. […]
  • Сергей Воронин “Чудной” (1974 г.)Сергей Воронин “Чудной” (1974 г.) Чудной рассказ На деревне шло гулянье: праздновали осеннего спаса. Пели, плясали, пировали. В доме Ивана Кочурина было тихо, жена еще с вечера ушла в соседнее село, к своим, и он остался […]
  • Сергей Воронин “Прощание с лесом” (1974 г.)Сергей Воронин “Прощание с лесом” (1974 г.) Прощание с лесом рассказ Анатолию Ивасенко Весь август и сентябрь в лесу не умолкали голоса. Грибники целыми корзинами таскали белые и подосиновики. И никто уже не считал на штуки — […]
  • Сергей Воронин “За второй скобкой” (1974 г.)Сергей Воронин “За второй скобкой” (1974 г.) За второй скобкой рассказ Мне бы с самого начала отказаться: нет, нет, мол, я один езжу, не люблю, когда мне мешают,— и все было бы как надо. Так нет, обязательно нужно быть добреньким. […]
  • Сергей Воронин “Времена жизни” (1974 г.)Сергей Воронин “Времена жизни” (1974 г.) Времена жизни рассказ Каждое утро, когда я просыпаюсь и подымаю сделанную из деревянных полосок желтую штору, всякий раз вижу ее. Высокая, стройная, она всегда перед моим окном. В […]
  • Сергей Воронин “Будьте счастливы!” (1974 г.)Сергей Воронин “Будьте счастливы!” (1974 г.) Будьте счастливы! рассказ В этом большом городе, где было громадное количество тяжелых многоэтажных домов, где в величественном спокойствии давным-давно замерли великолепные соборы, где […]
  • Сергей Воронин “Что с вами?” (1974 г.)Сергей Воронин “Что с вами?” (1974 г.) Что с вами? рассказ У меня дом уже был построен, когда появился этот человек. Лет пятидесяти семи. Был он не толст, но вял. И лицо у него было вялое. Обычно люди с такими лицами не […]