Сергей Воронин “Рассказ о войне” (1974 г.)

Рассказ о войне

рассказ

Как легко было бы жить, если б помнилось только хорошее, а плохое забывалось, да так, будто его и не было! Но попробуй забудь, глядя на Анну Тополеву…
Кто не знал ее на селе! Только и разговоров было: кому-то достанется такая красавица? И верно, хороша была Анна. Вот, говорят: соболиные брови,— так это у нее были. Говорят: глаза с поволокой,— так опять же у нее. Косы до полу,— и это у нее. Парни по ней сохли…
А теперь нет Анны. Есть Аннушка. И хотя ей уже за тридцать, все, даже ребятишки, кличут ее Аннушкой…
Вот идет она в новеньких туфлях по широкой улице села Раздолье. На ней простое, не совсем ладно сшитое платье, в косы, как у девочки, вплетены голубые ленточки. Она торопится. Обеспокоенно глядит в конец деревни.
— Куда ж ты это принарядилась-то, Аннушка?—ласково спросит ее кто-либо из женщин.
— Мишу встречать,— радостно отвечает Аннушка.— Письмо получила. Пишет: «Скоро приеду…» Может, уже и приехал…
Письма она не таит, и если кто попросит, то охотно достанет из грудного выреза платья. Писем у нее много, и нет той недели, чтобы почтальонша, рябая тетка Наталья, не принесла ей конверт. Все письма пишутся одним человеком —Михаилом, мужем Аннушки. Живет он от нее за три дома, но не признает его Аннушка. Она, конечно, признала бы, если б не «тронулась» до того, как ему вернуться.
Мать Аннушки, Прасковья Авдеевна, так рассказывала мне эту грустную историю.
— Только денек, один-то денечек и пожила Аннушка с Михаилом после свадьбы. А на другой день ушел Миша с односельчанами на войну. И ровно окаменела Анна. Другие плачут, ревмя ревут. А у нее ни одной слезинки не выпало. Ночами не спит. Сидит у окна и глядит, глядит на дорогу… «Хоть бы поплакала»,— говорю. Молчит, да и только. Будто и не слышит меня. Уж больно любила она Михаила. Да и то сказать, парень-то был на отметину. Что ростом, что силой — всем взял. А уж характером такой мягкий да любезный, ровно голубь.
Пришло первое письмо от Миши. Ну, думаю, теперь-то отойдет. И верно, порадовалась она, даже на шею кинулась ко мне. Но быстро утихла. «Чего ты?»— говорю. Посмотрела она и глаза ладошкой закрыла. «Когда, говорит, письмо-то пущено?.. Мало ль что с ним за это время могло случиться». Заругалась я, закричала: «Как же это так, говорю, можешь ты думать? Ты верь в хорошее».— «А если б не верила, так и не жила бы»,— ответила она.
Ну, думаю, ладно, время идет, глядишь, и горе отойдет. Другие с детьми остались. Потяжельче, чем ей-то… Ну, и работа, конечно, отводит думы. Работы у нас завсегда невпроворот. Аннушка много работала. Не жалела себя. Летом от зари до зари и мотыжила и полола; зимой в лесу валила деревья, чуть не на себе таскала. И плотничала. И траву косила.
«Что уж так-то,— другой раз скажу ей,— хоть бы поберегла себя. Миша-то вернется — не узнает. Смотри, как почернела. Одни косы и остались».
Молчит, только вздохнет да отмахнется от моих слов. Конечно, если б и другие утешали ее, тогда, может, и отошла бы Аннушка, но мало кому было дела до ее тоски. Ведь не проходило месяца, а то и недели, чтоб в село не приносили похоронную.
Так вот и жила — ни в радости, ни в печали, а словно бы во сне. И день ли для нее, ночь ли — все равно. Зима ли на дворе, весна ли — без внимания. И только, помнится, один раз вышла из себя. Как-то наведалась к нам свекровка, мать Михаила, Татьяна Семеновна, и говорит Аннушке, что не худо бы в церковь сходить, за здравие помянуть воина Михаила. Так Аннушка чуть не прибила ее. «Если уж, говорит, моя любовь не спасет его, так никакой бог не поможет!»
Свекровка обиделась, а я, грешным делом, порадовалась. Значит, думаю, перестала Аннушка мучиться от письма к письму. Самое-то ведь страшное — время это прожить. А письма Миша писал хорошие. О войне ни словечка не говорил, а все больше о любви да как жить будут, когда вернется. И получалось у него как-то так, что о его смерти и не думалось. И все за посылки ее благодарит, что на фронт она слала солдатам. За носки шерстяные или за варежки. Овец мы держали. Так Анна и обстрижет их, и шерсть перемоет, и спрядет, и свяжет, и обязательно буквы выведет—«люблю» или «помню». И все сама. Никому не дозволяла. Сдается мне, замысел она свой имела. Мол, кто бы ни носил, а все равно Мишу пуля не тронет. И ведь верно, за все четыре года даже не царапнуло Михаила. А уж сколько полегло наших мужиков, сколько калек вернулось…
Как тянулось время, никакими словами не передашь.
Измучилась я, глядя на Аннушку. А всему — и горю и радости — всегда приходит свой срок. И вот все чаще стали говорить и по радио и в газетах о победе, что войне скорый конец. В эти дни извелась Анна. До счастья-то осталось совсем недолго. Да уж больно счастье-то велико. Не верится. Нет счастья — и живешь абы как, а то придет да уйдет, так еще горше жизнь покажется.
Но только зря Анна в ту пору тревожилась. Пришло письмо и от Миши, чтоб встречала его, что войне скоро конец. А тут и в самом деле войне объявили конец. Ну что у нас было на селе! Целуются, плачут, радуются. Аннушка так прямо переменилась. Откуда что взялось! И глаза горят, и щеки в румянце, и улыбается, будто на солнышко посмотрела. И вдруг заплакала. И не унять никак. Да я и не унимала. Не шутка — четыре года держать сердце в кулаке.
Ну, стали возвращаться с фронта. Ребятня вокруг батек кружится, старики суматошатся, жены и плачут и смеются.
Анна словно горела в эти дни. И полы намыла, и окна протерла, и все до последней тряпки выстирала. И за подснежниками в лес сбегала. Тополю наломала, чтоб духовитей в избе стало. И все боится — вдруг не заметит, как на дороге Миша покажется. Там дорога на две стороны расходится. Одна идет в соседний колхоз, а другая на станцию. Прождет там Аннушка час, другой — и ко мне.
«Что ж это Миша-то не едет?— спрашивает.— Вот уже сколько вернулось…»
«Да приедет… Теперь-то уж приедет. Не все враз».
А ей не сидится. Побежит к свекровке. А у той и у самой сердце места не находит. Еще пуще расстроится. Опять домой. Достанет письмо. Перечитает его и повеселеет.
А фронтовики все возвращаются.
«Мишу моего не видали?»— спросит она кого. «Едет!»— отвечают ей.
И хоть знает она, что солдаты так, для радости, говорят, верит им.
«Мамынька, пойду я… Может, Миша и верно едет. Может, и приехал»,— как-то уж под вечер сказала она.
«Что ж, иди»,— ответила я.
Принарядилась она. Песню, уж не помню какую, запела. И ленточки в косы вплела. Любил Миша, когда у нее в косах ленточки. И только было пошла, как в избу вбежал Володька, меньшой брат Михаила, мальчоночка лет двенадцати. И тут же у порога и закричал.
«Аннушка, кричит, иди скорей! Мамке худо. Мн-шу-то убили!»
Как сказал он эти слова, так Аннушка и помертвела. Сначала-то вроде и не хотела верить, слабо этак рукой на него помахала, да ведь поверишь, если Володька-то перед ней ровно лист осиновый трясется. Вот тут-то и тронулась она…
На этом Прасковья Авдеевна закончила свой рассказ. Торопливо утерла концом косынки глаза и отвернулась.
Но горькая история с Аннушкой на этом не закончилась. В помраченном бедой сознании ее накрепко засеклось все, что было до той минуты, когда прибежал Володька. Время как бы перестало отмерять для нее свой шаг. Все остановилось на той минуте, когда она собралась встретить Мишу. И что бы она теперь ни делала, чем бы ни занималась, вдруг все бросала и торопилась к развилке дорог — встречать Мишу.
И однажды встретила. К ней подошел с вещевым мешком за спиной, в солдатской шинели, изуродованный огнем человек. Но Аннушка и смотреть на него не захотела.
— Разве Миша у меня такой?— ответила она ему.— Он красивый, а на тебя и глядеть-то страшно…
— Аннушка,— судорожно глотнув воздух, сказал хМи-хаил.— Я ведь это… в танке горел, потому и такой…
Но она и слушать не захотела и, как всегда, заторопилась:
— Пойду встречать… Письмо получила. Пишет: «Скоро приеду». Может, уж и приехал…

* * *

Идут годы. Много новых домов появилось в селе Раздолье. Мужают парни. Растут ребята. Каждый год сельчане играют свадьбы. И редко услышишь рассказы бывалых фронтовиков о войне. Новые дела, новые заботы. И только для Аннушки нет времени. Давно уже истерлось то первое письмо от Михаила, в котором он писал, чтобы встречала его. Но это не беда. Каждую неделю почтальонша тетка Наталья приносит ей письма. Их пишет Михаил. Это он покупает ей обновки, купил туфли… Все знают об этом. И никто уже не пытается разбудить Аннушку. Доктора — и те отступились. Да и ни к чему это. Аннушка счастлива: «Миша едет!»

Из книги: Воронин С.А. “Родительский дом”. Повести и рассказы. М., “Современник”, 1974 г.

Сергей Воронин
(Visited 7 times, 1 visits today)

Прочитайте ещё...

  • Сергей Воронин “Прощание на вокзале” (1974 г.)Сергей Воронин “Прощание на вокзале” (1974 г.) Прощание на вокзале рассказ Варвару Николаевну провожали родственники— сестры, их дети и зять-художник, муж одной из сестер. Это с одной стороны, с другой — товарищи по работе, по […]
  • Сергей Воронин “Наш дом” (1974 г.)Сергей Воронин “Наш дом” (1974 г.) Наш дом рассказ — До свидания,— сказала Анна Николаевна, и на глазах у нее блеснули недоплаканные, еще не последние слезы. — Счастливого пути,— живо ответил ей новый хозяин ее […]
  • Сергей Воронин “Гантиади” (1974 г.)Сергей Воронин “Гантиади” (1974 г.) Гантиади рассказ Так вот оно какое, Черное море! Громадное, с зеленой водой, с белыми вспышками солнца на волнах, с горячим галечным берегом, с дельфинами — они эластично врезались в […]
  • Сергей Воронин “Встреча на Унге” (1974 г.)Сергей Воронин “Встреча на Унге” (1974 г.) Встреча на Унге рассказ Вот уже пять дней они живут в болоте. Без костра. Без палаток. Они уже не разговаривают друг с другом, и не потому, что перессорились, как это случается, когда […]
  • Сергей Воронин “В ее городе” (1974 г.)Сергей Воронин “В ее городе” (1974 г.) В ее городе рассказ Это у него уже вошло в привычку: по утрам, после зарядки, принимать холодный душ, докрасна растирать махровым полотенцем располневшее тело и, полулежа в удобном […]
  • Сергей Воронин “Наедине” (1974 г.)Сергей Воронин “Наедине” (1974 г.) Наедине рассказ — Не ездил бы... Будет гроза.— В ее голосе звучала тревога. Весь день стояла томящая жара. Было душно. Было душно даже и теперь, в этот вечерний час. — Да нет, не будет […]
  • Сергей Воронин “Серебряное пятно” (1974 г.)Сергей Воронин “Серебряное пятно” (1974 г.) Серебряное пятно рассказ Чаек не видно, и ничего не видно: ни берегов, ни маяков, одна вода, беспредельная, во все стороны. Не надо большого воображения, чтобы представить себе море, […]
  • Сергей Воронин “В островах” (1974 г.)Сергей Воронин “В островах” (1974 г.) В островах рассказ Острова видны с берега только в ясную погоду. Тогда они кажутся ставшими на якорь военными судами — узкие лолоски с неровными очертаниями поверху. Вблизи неровные […]
  • Сергей Воронин “Новый егерь” (1974 г.)Сергей Воронин “Новый егерь” (1974 г.) Новый егерь рассказ На станции их встретил егерь, рослый мужик с бородой и без усов. Он помог погрузить вещи на телегу, усадил Клавдию Алексеевну и легонько тронул вожжами лошадь. […]
  • Сергей Воронин “Чудной” (1974 г.)Сергей Воронин “Чудной” (1974 г.) Чудной рассказ На деревне шло гулянье: праздновали осеннего спаса. Пели, плясали, пировали. В доме Ивана Кочурина было тихо, жена еще с вечера ушла в соседнее село, к своим, и он остался […]
  • Сергей Воронин “Прощание с лесом” (1974 г.)Сергей Воронин “Прощание с лесом” (1974 г.) Прощание с лесом рассказ Анатолию Ивасенко Весь август и сентябрь в лесу не умолкали голоса. Грибники целыми корзинами таскали белые и подосиновики. И никто уже не считал на штуки — […]
  • Сергей Воронин “За второй скобкой” (1974 г.)Сергей Воронин “За второй скобкой” (1974 г.) За второй скобкой рассказ Мне бы с самого начала отказаться: нет, нет, мол, я один езжу, не люблю, когда мне мешают,— и все было бы как надо. Так нет, обязательно нужно быть добреньким. […]
  • Сергей Воронин “Времена жизни” (1974 г.)Сергей Воронин “Времена жизни” (1974 г.) Времена жизни рассказ Каждое утро, когда я просыпаюсь и подымаю сделанную из деревянных полосок желтую штору, всякий раз вижу ее. Высокая, стройная, она всегда перед моим окном. В […]
  • Сергей Воронин “Будьте счастливы!” (1974 г.)Сергей Воронин “Будьте счастливы!” (1974 г.) Будьте счастливы! рассказ В этом большом городе, где было громадное количество тяжелых многоэтажных домов, где в величественном спокойствии давным-давно замерли великолепные соборы, где […]
  • Сергей Воронин “Что с вами?” (1974 г.)Сергей Воронин “Что с вами?” (1974 г.) Что с вами? рассказ У меня дом уже был построен, когда появился этот человек. Лет пятидесяти семи. Был он не толст, но вял. И лицо у него было вялое. Обычно люди с такими лицами не […]