Сергей Воронин “Дядя Коля” (1974 г.)

Дядя Коля

рассказ

Вот уже две недели дядя Коля живет в лесной сторожке. И за все время хоть бы раз кашлянул. Даже удивительно: после плеврита и ни разу не кашлянуть! Но в этом, наверно, и состоял целебный секрет леса. И меж деревьев, и в полях, и на озере, и всюду-всюду были очищенный морозом и пропитанный солнцем воздух. Такой воздух, что его можно глотать кусками, настолько он плотен. Дядя Коля глотал и чувствовал себя отлично.
Сторожка стояла в лесу. С трех сторон к ней подходили сосны, ели, березы. Был еще ольховник. Осинка… А с четвертой стороны — озеро. Оно было очень красиво летом, когда ветер гонял по нему синие волны с белыми гребешками. Солнце отражалось в каждой его волне, и озеро ярко сверкало. Сейчас же ничего интересного в нем не было. Просто поле, ровное, гладкое, засыпанное снегом. И глядеть бы на него не стоило, если бы на другом берегу не виднелась деревня. Иногда оттуда доносились ребячьи голоса и лай собак. Но чаще деревня молчала, и, не будь дыма из труб, можно бы подумать, что там никто не живет…
Итак, в первые дни дядя Коля наслаждался тишиной и замечательным воздухом. Но потом ему сразу стало скучно. Он было пошел с племянником на участки, но снег лежал глубокий, да к тому же он подумал: какое ему дело, если даже колхозники и занимаются незаконными порубками? — и вернулся. Тогда ему стало еще скучнее. Но он боролся со скукой, увертывался от ее бледных лап. Расчищал от снега дорожки, читал романы, как он называл все толстые книги, выходил на берег озера и смотрел на деревню. Тут-то и подбиралась к нему скука и нашептывала, чтобы он скорее шел туда. Там люди, там жизнь, а тут — просто хоть махни рукой! И почему-то именно в эту минуту он вспоминал, что в карманчике для часов у него лежат аккуратно свернутые пополам, потом еще раз пополам и еще раз две бумажки в пять и в десять рублей. Вспомнив про бумажки, дядя Коля ругался и шел домой. А там были романы, были еще прохудившиеся тазы и ведра, которые просила Настасья, жена племянника, починить. И он чинил.
От сторожки до деревни пять километров. Это если идти по тропе, что тянется вдоль берега, огибая озеро. Если же махнуть напрямик, не больше двух наберется. Но напрямик и думать нечего, там снегу до пояса. И дядя Коля пошел по тропе. Он даже позабыл про одышку, так разошелся. Только кусты да деревья мелькали. Будь дядя Коля охотник, он наверняка бы заметил заячьи следы, часто пересекавшие тропу. Даже лисьи попадались. Но ему было наплевать на следы, потому что его занимало совсем другое. Он все боялся, как бы не потерять деньги, поэтому держал их в руке, а руку в кармане.
Тропа стала подыматься на бугор. Как тяжело она подымалась! Потом покатилась вниз. И дядя Коля скатился. Да так быстро, что впору мальчишке. Нет, что ни говори, а воздух в деревне хорош! Только этим и можно объяснить, что дядя Коля так быстро шагал, а еще месяц назад он просто «дох», как говорил сам про себя.
Тропа повернула влево и стала огибать озеро. Она шла рядом с камышами. Сухо шуршали на ветру пустые метелки. Солнце зашло за тучу, и все посинело вокруг. Озеро стало еще пустыннее. Метелки зашуршали сильней.
Тропа вильнула вправо и сунулась в небольшой подлесок. Здесь было тихо. Только стучал дятел. Стучал и стучал, будя уснувших под корой разных букашек.
Дядя Коля закурил и пошел тише. Теперь уже недалеко. Вон виднеется мостик, а за ним и первый дом, начало деревни.
В Заозерной — так называлась деревня — ни чайной, ни столовой, ни закусочной не было, поэтому в сельповскую лавку частенько забегал мужской люд. Конечно, пить в магазине строго воспрещалось. Но Иван Терентьевич не обращал внимания на такой запрет. Как заведующему сельмагом, ему важен был оборот. А какой же может быть оборот и, так сказать, выполнение плана, если бабы ругаются и не дают мужьям пить дома? Поэтому пожалуйста: стакан и кусок колбасы в дополнение к бутылке.
У прилавка стояли двое: бригадир Силантьев и однорукий конюх Шорохов. Шорохов был заметно подвыпивши, он держал кусок колбасы. Силантьев же зашел за папиросами и собирался уже уходить, когда показался на пороге незнакомый человек.
Это был дядя Коля. Он посмотрел на Шорохова, прищурил глаз, что-то соображая, потом взглянул на Силантьева и совершенно неожиданно для них выбросил на прилавок деньги.
Иван Терентьевич посмотрел на дяди Колин нос и снял с полки чекушку.
— Колбасы дать? — спросил он.
Дядя Коля показал ему ноготь мизинца. Иван Терентьевич понял и отрезал ровно столько, чтобы понюхать.
Он достал стакан, перевернул его дном вверх, положил на него кусочек колбасы, чтобы не запачкался, и отдал все это дяде Коле.
Дядя Коля открыл «малыша». Он никогда не называл четвертинку чекушкой, а ласково и точно: «малыш». Открыв, попросил еще два стакана и налил в каждый граммов по пятьдесят — для затравки. И предложил выпить с ним Силантьеву и Шорохову. Шорохов не заставил себя упрашивать и вцепился в стакан. Силантьев же отказался. Но дядя Коля попросил не обижать, и Силантьев выпил. Это был длинный, тощий человек, хотя и не старый, но уже без зубов.
Завязался разговор, и вскоре выяснилось, что дядя Коля — кузнец. И не какой-нибудь, а потомственный. И дед его был кузнецом. Какое там дед — прадед! Демидовых знали?
— Ваську Демидова? — живо спросил Шорохов.
— Который на Урале, при Петре Первом. Он дядька моему прадеду, — строго сказал дядя Коля.
— Беру свои слова обратно,— сказал Шорохов. Он всегда” становился вежливым, когда догадывался, что говорит не то, что нужно.
— Так вот, я потомок могучих ковалей,—гордо сказал дядя Коля. Выпитая водка уже ударила ему в голову.
— Честное слово? — удивился Силантьев.
— Не веришь? — обиделся дядя Коля и, сжав кулак, потянул его к плечу.— А ну, пробуй мускул!
Шорохов, чувствуя, что еще может перепасть водочки, потрогал через ватный рукав мускул и уважительно сказал:
— Сила!
— Работаете вы где? — спросил Силантьев.
— В данный момент на отдыхе. Далеко было ездить на завод. Простыл в трамвае… И по этой причине решил развязаться с заводом,— ответил дядя Коля, угощая папиросами новоявленных приятелей.
Услышав это, Силантьев почувствовал, как ему стало трудно дышать. Это всегда случалось с ним, когда он волновался. Не взяв папиросы, он бочком подошел к Ивану Терентьевичу.
— Дай поллитровку,— попросил он.
— А деньги? — спокойно сказал продавец.
— Отдам… Случай-то какой! Кузнец. А нам ведь, сам знаешь, как нужен кузнец. Ну дай! — он умоляюще смотрел на продавца. Иван Терентьевич всегда перед всеми провозглашал, что «кредит портит отношения», но, видя глаза бригадира, зная, что Силантьев не из пьяниц, достал бутылку.
Силантьев весело открыл ее и налил дяде Коле в стакан. Он лил не жалея, как это делают непьющие люди. Дядя Коля отвернулся в сторону, делая вид, будто не замечает, сколько льется в стакан, и только, когда уже было налито вровень с краями, вскричал:
— Куда ж столько-то!
Он был очень доволен, что затравка подействовала и что он не ошибся в выборе компаньонов.
— Давайте выпьем,— сказал Силантьев и поднял свой стакан, в котором качалось немного водки.
Выпили. При этом конюх сообщил, что он завсегда рад пожертвовать даже собственной жизнью за колхозный строй, хотя никто его про это не спрашивал.
— Не знаю, как вас по имени-отчеству…— поинтересовался Силантьев.
— Зови дядя Коля.
— Хороший вы человек,— сказал Силантьев,— простой… А у нас беда. Вот уж сколько лет мучаемся с кузней… Пришли бы вы к нам, поработали…
— А разве своего мастера нет? — спросил дядя Коля.
Силантьев горько усмехнулся:
— Лучше про него и не говорить. Есть, но и гвоздя выпрямить не может. Вот какой мастер. А работы много. Полозья надо на сани… Опять же ободья на колеса… Вы это можете?
Дядя Коля сказал пренебрежительно:
— Не только это. Я железо могу сваривать. Понятно?
У Силантьева от радости захватило дух. А дядя Коля задумался. Он думал о том, что и вправду не мешало бы помочь колхозу,— нужда, видно, у них большая в кузнеце… К тому же он сейчас без работы, да и не в болезни дело, а просто уволили за пьянство… как уже не раз увольняли.
— Но где же я буду жить? — спросил дядя Коля.— Не ходить же мне от сторожки племяша каждый день по пять километров?
— Какого племяша? — спросил Шорохов. От него резко пахло конским потом.
— Моего племяша! — громко сказал дядя Коля, досадуя, что не может понять, чем же таким пахнет от Шорохова.
— Если нужно, колхоз построит дом,— сказал Силантьев, желая только одного: чтобы дядя Коля согласился поработать у них. Пусть не навсегда, хотя бы на год. Замучились они без кузнеца.
В магазин вошла женщина с кошелкой и попросила килограмм соли. Дядя Коля посмотрел на нее и сказал громко, будто все были глухие:
— А чего я буду в пустом доме один как перст,— и для пущей убедительности поднял указательный палец.
— А что, разве жены у тебя нет? — спросил Силантьев.
— Умерла в блокаду,— еще громче сказал дядя Коля, не сводя глаз с женщины.
Конюх Шорохов жалостливо сморщился и потянулся к дяде Коле.
— Ты не будешь один,— ласково сказал он,— ты будешь в коллективе.
— Нализался,— с горечью сказала женщина, опуская в кошелку пакет с солью.— Пьют… пьют, всё уж пропили.
— Молчать! — крикнул Шорохов, и в глазах у него появился диковатый огонек изобретателя.— У нас есть вдова. Анна Багрянова… С коровой. Всего сорок лет бабе. Как?
— Сорок лет?.. Черт! — Дядя Коля улыбнулся и тут же стал серьезным, подумав, что ему скоро стукнет шестьдесят. Но решил, что это никакого значения иметь не может.— Хорошо,— сказал он,— Анна ее зовут? Скажи, я согласен!
Женщина плюнула и ушла. Бригадир Силантьев с грустью посмотрел на дядю Колю. А Шорохов полез целоваться. И тут дядя Коля понял, что от него пахнет конским потом, и вспомнил первую мировую войну, лошадей, которые перевозили походную кузницу. Ах, черт возьми, как это было давно!.. Очень давно… Так давно, будто в романе читано.
Дядя Коля посмотрел перед собой и увидел, что прилавок пуст, если не считать кусочка колбасы, который сиротливо лежал перед ним. Значит, все выпито…
— Нет, ты разреши мне дядю Колю прокатить на ранях,— бушевал Шорохов.— Я его мигом домой доставлю!
— Этого делать нельзя,— убеждал его Силантьев.— Это непорядок. Дядя Коля, может, у меня заночуешь?
— Никуда. Домой! — твердо сказал дядя Коля.
— Может, проводить тебя? — спросил Силантьев. Он боялся его отпускать, боялся расстаться с ним навсегда.
— Один дойду! — крикнул дядя Коля.
— Извините,— вежливо сказал Шорохов.
Силантьев взял дяди Колину руку в свои большие костлявые руки и нежно пожал:
— Значит, надеюсь, дядя Коля… Буду ждать завтра в конторе. Помоги нам…
— Сказал. Точка, — ответил дядя Коля и пошел домой.
Луна светила с невероятной высоты. Тени были короткие и синие. Мостик остался позади. Дятел уже спал. Ветер утих, и метелки не шуршали. Тропа плелась меж деревьев. В лесу играли зайцы. Услышав шаги человека, они затаились в кустах. Пусть пройдет. Дядя Коля прошел. Ему было наплевать на зайцев. Его занимало совсем другое. Он так и видел маленькую кузницу с черной паутиной по углам. Горн с красными углями. Наковальню на широком чурбаке. Да, хорошо бы поработать. Мять, плющить, кромсать, резать, рубить, ковать железо. Мягкое, раскаленное, а?..
Дома уже спали. В нижних оконных стеклах плавала луна. На озере гулко ухало. Это мороз сжимал толстый январский лед.
— Полуночник какой,— проворчала Настасья, открывая дверь.
— Не брюзжи! — приказал дядя Коля.
Раздевался он долго. Очень долго. Так долго, что Настасья даже уснула. Когда же наконец разделся, то дунул в лампу, и в сторожке стало светло от снега и луны. Чуть слышно посвистывал в трубе ветер.
Засыпая, дядя Коля думал о новом доме, о красивой сорокалетней вдове и затаенно улыбался.
Проснулся он поздно. За окном выл ветер. Племяш сидел за столом и писал какую-то бумагу. Настасья гладила. Было тепло и тихо. В печке потрескивали дрова.
Дядя Коля оделся. Подошел к окну. Метель разыгралась вовсю. Как она мела! Как мела! Не то что озера, даже забора не было видно. Ну ничего не видно. Так что и думать не стоило, чтобы идти в колхоз… Но тут же дядя Коля решил, что если бы даже и не было метели, то вряд ли пошел бы. Мало ли что спьяна нагородишь… Ведь сказал же, что у него нет жены, а она есть и, поди-ка, ждет в городе. Ему было немного неловко племяша, да и Настасьи, поэтому он сказал сердито:
— Как поутихнет, проводишь меня до станции.
— Ладно,— коротко ответил племянник.

А Силантьев ждал его. Он сидел в конторе и неотрывно смотрел в окно. За окном же мело и мело, и ни озера, ни сторожки — ничего не было видно.

 

Из книги: Воронин С.А. “Родительский дом”. Повести и рассказы. М., “Современник”, 1974 г.

Сергей Воронин
(Visited 14 times, 1 visits today)

Прочитайте ещё...

  • Сергей Воронин “Прощание на вокзале” (1974 г.)Сергей Воронин “Прощание на вокзале” (1974 г.) Прощание на вокзале рассказ Варвару Николаевну провожали родственники— сестры, их дети и зять-художник, муж одной из сестер. Это с одной стороны, с другой — товарищи по работе, по […]
  • Сергей Воронин “Наш дом” (1974 г.)Сергей Воронин “Наш дом” (1974 г.) Наш дом рассказ — До свидания,— сказала Анна Николаевна, и на глазах у нее блеснули недоплаканные, еще не последние слезы. — Счастливого пути,— живо ответил ей новый хозяин ее […]
  • Сергей Воронин “Гантиади” (1974 г.)Сергей Воронин “Гантиади” (1974 г.) Гантиади рассказ Так вот оно какое, Черное море! Громадное, с зеленой водой, с белыми вспышками солнца на волнах, с горячим галечным берегом, с дельфинами — они эластично врезались в […]
  • Сергей Воронин “Встреча на Унге” (1974 г.)Сергей Воронин “Встреча на Унге” (1974 г.) Встреча на Унге рассказ Вот уже пять дней они живут в болоте. Без костра. Без палаток. Они уже не разговаривают друг с другом, и не потому, что перессорились, как это случается, когда […]
  • Сергей Воронин “В ее городе” (1974 г.)Сергей Воронин “В ее городе” (1974 г.) В ее городе рассказ Это у него уже вошло в привычку: по утрам, после зарядки, принимать холодный душ, докрасна растирать махровым полотенцем располневшее тело и, полулежа в удобном […]
  • Сергей Воронин “Наедине” (1974 г.)Сергей Воронин “Наедине” (1974 г.) Наедине рассказ — Не ездил бы... Будет гроза.— В ее голосе звучала тревога. Весь день стояла томящая жара. Было душно. Было душно даже и теперь, в этот вечерний час. — Да нет, не будет […]
  • Сергей Воронин “Серебряное пятно” (1974 г.)Сергей Воронин “Серебряное пятно” (1974 г.) Серебряное пятно рассказ Чаек не видно, и ничего не видно: ни берегов, ни маяков, одна вода, беспредельная, во все стороны. Не надо большого воображения, чтобы представить себе море, […]
  • Сергей Воронин “В островах” (1974 г.)Сергей Воронин “В островах” (1974 г.) В островах рассказ Острова видны с берега только в ясную погоду. Тогда они кажутся ставшими на якорь военными судами — узкие лолоски с неровными очертаниями поверху. Вблизи неровные […]
  • Сергей Воронин “Новый егерь” (1974 г.)Сергей Воронин “Новый егерь” (1974 г.) Новый егерь рассказ На станции их встретил егерь, рослый мужик с бородой и без усов. Он помог погрузить вещи на телегу, усадил Клавдию Алексеевну и легонько тронул вожжами лошадь. […]
  • Сергей Воронин “Чудной” (1974 г.)Сергей Воронин “Чудной” (1974 г.) Чудной рассказ На деревне шло гулянье: праздновали осеннего спаса. Пели, плясали, пировали. В доме Ивана Кочурина было тихо, жена еще с вечера ушла в соседнее село, к своим, и он остался […]
  • Сергей Воронин “Прощание с лесом” (1974 г.)Сергей Воронин “Прощание с лесом” (1974 г.) Прощание с лесом рассказ Анатолию Ивасенко Весь август и сентябрь в лесу не умолкали голоса. Грибники целыми корзинами таскали белые и подосиновики. И никто уже не считал на штуки — […]
  • Сергей Воронин “За второй скобкой” (1974 г.)Сергей Воронин “За второй скобкой” (1974 г.) За второй скобкой рассказ Мне бы с самого начала отказаться: нет, нет, мол, я один езжу, не люблю, когда мне мешают,— и все было бы как надо. Так нет, обязательно нужно быть добреньким. […]
  • Сергей Воронин “Времена жизни” (1974 г.)Сергей Воронин “Времена жизни” (1974 г.) Времена жизни рассказ Каждое утро, когда я просыпаюсь и подымаю сделанную из деревянных полосок желтую штору, всякий раз вижу ее. Высокая, стройная, она всегда перед моим окном. В […]
  • Сергей Воронин “Будьте счастливы!” (1974 г.)Сергей Воронин “Будьте счастливы!” (1974 г.) Будьте счастливы! рассказ В этом большом городе, где было громадное количество тяжелых многоэтажных домов, где в величественном спокойствии давным-давно замерли великолепные соборы, где […]
  • Сергей Воронин “Что с вами?” (1974 г.)Сергей Воронин “Что с вами?” (1974 г.) Что с вами? рассказ У меня дом уже был построен, когда появился этот человек. Лет пятидесяти семи. Был он не толст, но вял. И лицо у него было вялое. Обычно люди с такими лицами не […]